Calais

Volunteering for refugees: Calais and beyond

It has been exactly a year since I’ve volunteered in Greece with the amazing Refugee Support Europe and wrote a post about it (http://bit.ly/2HZ90PR). Well, surprise-surprise, situation of refugees in Europe did not get much better in this year, and in some aspects has gotten worse. Despite the lack of media coverage (with the notable exception of the recent rescue boat in Italy story), there are still people crossing Mediterranean to flee their homes, and those who arrived a year ago – and two, and three – have not suddenly disappeared. Here in Cambridge I’m starting to get involved with the local Refugee action group, Cambridge Convoy Refugee Action Group, and this is what today’s post is about.

The “Convoy” part in the CamCRAG name stands for the fact that every 6 weeks, a group of Cambridge locals drive to Calais to bring donations over and volunteer there over the weekend. Last weekend it was my first time participating in a convoy, which resulted in lots of amazing but also slightly contradictory emotions, as well as hopefully some useful work done in the warehouse. So what do we do in Calais and why? “The Jungle”, the famous refugee camp in Calais, was closed down almost two years ago. Some refugees were moved to the nearby camps, but the closest of them, Dunkirk, only lasted about few months before it got burnt down. Even though most of the Jungle thousands of inhabitants have now left Calais one way or the other, there are still hundreds (600-700 actually) that are sleeping rough around the city, still hoping to get to the UK. These people are being beaten up by, their tents and blankets get taken away, and their water gets poisoned with tear gas. Some more thoughts on that later, but for now, back to what CamCRAG does.

Friday evening, we drive from Cambridge to Calais, so that Saturday and Sunday we can work Help Refugees warehouse. Unlike the hippie-wall-painted sunlight-filled Help Refugees warehouse in Thessaloniki where I’ve been exactly a year ago today, this one is very dark, in an ugly industrial area, and inhabited by rats. But! There are so many amazing people, so many funny informative signs around (see photos), music, and so much love, care and getting-shit-done vibe, that it feels like home.

The most obvious work is donation sorting – clothes, shoes, blankets, sleeping bags, hygiene products. Over the weekend we were also expanding and setting up a sewing area: donated clothes is often broken, sleeping bags have holes, etc, and since the stocks are getting low, we were trying to hand sow and machine sew things to fix. I enjoyed organising the area – labelling boxes, holding on to my precious tape and permanent marker, moving things around, asking for trolleys and tables. I also sorted some clothes to be fixed – though I would have enjoyed it more if I had a hand sanitiser (well, next time). Luckily, another thing that volunteers do in the warehouse is laundry.

The next big part of the warehouse is the Tentworld: tents are currently the single most needed thing in Calais, and one of the problems is that tents that are donated often are broken, missing parts and have holes in them. As a result, volunteers have to spend hours trying to set up each and every one of the tents to find those that are actually suitable. Meanwhile the average life of a refugee’s tent before it gets taken away by police is 3 days. Similar to the poncho project I mentioned in my album about CamCRAG @ Strawberry Fair, one of our volunteers is trying to come up with a simple design for a tent that can be upcycled from unusable tents or other material (more info – http://camcrag.org.uk/sostents ).

A separate appraisal should definitely go to the Refugee Community Kitchen. Since 1st December 2015 they have served over 2 million meals in Northern France. Currenly it is 1 200 meals a day. Every day since December 2015, including weekends and holidays. Some of you might remember that in my post a year ago, I’ve described kitchen in Alexandreia, where we cooked for 400 people. I said I’ve never cut that many tomatoes in my life before, and that mix of Arabic and raeggeton music was my kitchen playlist. Well, this time it’s the Beatles, ABBA and Bob Marley. And I think I did break my tomato record again, while also avoiding cutting onions, which according to one of the graphs they cook more than a ton (!) every week (!!!). RCK is honestly beyond impressive. With all the music, dishwashing dances and other fun (see videos at the end of the album), they are incredibly organised. Hygiene and other health and safety matters are followed very strictly (e.g. everybody has to wear a separate set of clothes for the kitchen), and they plan meals for weeks in advance, so they can make use of the higher number of volunteers during the weekend, cutting all the onions for the next few days. In the afternoon RCK goes to distribute food to refugees but only people who’ve undergone training are allowed to go. Leftover food from the distributions is next day’s volunteers lunch – and honestly, it’s delicious!

PEOPLE. People can be amazing on so many levels. I consider myself a medium-level easy going/social person, and I’ve spent last few years in international liberal well-educated social circles but never, honestly, never ever before have I felt so “on the same wave” with people that I’ve literally just met for the first time. And it’s not only having similar opinions on refugee situation or other social issues – it is random things in random conversations that are small details but not small talk. There are people who devote most of their lives to community activism and people for whom it’s the first time, high school students and retired programmers, pub workers and university office managers, school teachers and university students. Just writing this I am seriously overwhelmed by gratitude, inspiration and love for/from these people.

And on a bigger scale, the fact that all the organisations I am mentioning in this post are completely grassroots NGOs – formed naturally because people who care wanted to care even more and together, because it turned out that people can make more difference than governments. There’s no hierarchy in these NGOs, just some longtermers with more experience. No beurocracy. But there is still is organisation, transparency and shared responsibility. The questions that arise are discussed in open meetings and decisions voted for (see in one of the photos).

And this is what is mindblowing for me – how on Earth, how on the same Earth, a few mile away, there are other human beings that can come up to yet some other group of human beings, and take away the very little that they have. I admit that there are controversial points in the situation in Calais, which I’ve thought a lot about. Yes, the people there are basically breaking the law. Yes, they are mostly young men who can sometimes be aggressive. Yes, they almost don’t have a chance of actually getting to the UK now (I’ver never seen so many wired fences around as while driving in Calais). Yes, some of them could go to governmental camps, or detention centres, depending on the specific case.

However. First of all, neither of this can warrant the violence they experience from French authorities. Second, one should try to understand the reasons that they’re there. As far as I understand, initially many of the people wanted to get to the UK because surprisingly UK had quite a good reputation for family reunification process. Some (or most, I don’t know the proportion) of them have family and friends in the UK, and no wonder they would rather take the slimmest chance of getting to them rather than staying in a country where they get beaten up once a week. Besides, many of them speak some English but none of any other European language. Asylum claims of many people around Calais has been declined, which means they in theory have to go back to their war-torn countries – but luckily our governments are not going to help them with that either. I was told that with if they had proper lawyers, most of the people in Calais could make a successful appeal to the asylum claim decision but obviously hiring a lawyer for each of 700 refugees in Calais is beyond any NGO’s power. And so we end up with an unsustainable situation, with no good solution.

Convoys are at the heart of what CamCRAG does but actually only a small proportion of the raised funds goes into it. CamCRAG is also currently involved in Love4Lesvos project (https://camcrag.org.uk/love4lesvos/), Phone Credit For Refugees and Displaced People – Supporter page, as well as helping Solidarithé in Paris. Stay tuned for more personal updates on these and others!

If you like what we’re doing and want to donate – there’s a link on the website (http://camcrag.org.uk/donating/ ), and if you’re in or around Cambridge and would like to get involved, please let me know! It is also International Refugee Week next week, so there are many refugee-related events happening all over. And finally, here goes my first time ever using a hashtag – #chooselove

Кале, север Франции

Волонтёрство для беженцев, дубль 2: Кале и не только

Прошёл ровно год с тех пор, как я волонтёрила в Греции с отличными Refugee Support Europe и писала об этом пост. Так вот, сюрприз-сюрприз, за этот год ситуация беженцев в Европе особо не улучшилась, а в некоторых аспектах пожалуй и ухудшилась. Несмотря на недостаток внимания со стороны СМИ (за исключением недавней истории со спасательным кораблём в Италии), в тысячи людей всё ещё пытаюсь пересечь Средиземноморье, а те, кому это удалось год назад – или два, или три – никуда внезапно не делись. Здесь в Кембридже я начинаю активно участвовать в деятельности организации CamCRAG, Cambridge Convoy Action Refugee Group, и это тема сегодняшнего поста.

Слово “Конвой” в названии организации означает тот факт, что каждые 6 недель группа местных жителей садится по машинам и едет в Кале, привозя туда полные багажники пожертвований и волонтёров для работы на выходных. Прошлые выходные я участвовала в своём первом конвое, что привело к массе потрясающих, хоть иногда и противоречащих эмоций, а также, надеюсь, к некоторым полезным вещам сделанным на складе. Что же мы делаем в Кале и почему? “Джунгли”, известный лагерь беженцев в Кале, были закрыты почти два года назад. Некоторые беженцы были переведены в другие лагеря во Франции, самый близкий из которых, в Дюнкерке, продержался всего пару месяцев до того, как его подожгли. Несмотря на то, что большинство из тысяч обитателей “Джунглей” на сегодняшний день покинули Кале, тем или иным способом, вокруг города всё еще живут сотни (600-700, если быть точнее) людей без крыши над головой, которые не теряют надежды и упорства добраться до Великобритании. Этих людей периодически избивает полиция, у них отбирают палатки и одеяла, а их питьевую воду отравляют слезоточивым газом. Больше мыслей об этом ниже, а пока, обратно к деятельности CamCRAG’a.

Мы выехали из Кембриджа в Кале в пятницу вечером, чтобы весь день в субботу и воскресенье посвятить работе на складе Help Refugees. В отличие от хипповато разрисованного, заполненного солнечным светом склада Help Refugees в Салониках, где я была ровно год назад, склад в Кале очень тёмный, находится в уродливом индустриальном районе, и населён крысами. Но! В этом месте столько невероятных людей, столько забавных и информативных знаков (см. фотоальбом), музыки, столько любви, заботы и проактивной деловой атмосферы, что оно тут же чувствуется домом.

Самая очевидная работа на складе – сортировка пожертвований: одежда, обувь, одеяла, спальники, гигиенические принадлежности. За эти выходные мы также расширяли и организовывали «швейную мастерскую» – одежда, которую жертвуют, часто сломана (молнии, пуговицы), в спальниках дырки, и т.п., а так как запасы пожертвований подходят к концу, было решено пытаться чинить имеющуюся, вручную и на швейных машинках. Мне понравилась организовывать рабочее место для этого всего – подписывать коробки и полки, держась за драгоценный скотч и маркер, таскать вещи туда-сюда, искать тележки и столы. Я также сортировала одежду, которую надо чинить – правда, это я бы делала с большим удовольствием, если бы у меня был санитайзер для рук, ну да ладно, в следующий раз. К счастью, одна из других обязанностей волонтёров – это стирка белья.

Другая большая часть склада – «Мир палаток». На данный момент, палатки – самое необходимое в Кале, и одна из проблем состоит в том, что пожертвованный палатки тоже часто сломаны, с дырками или без палок. В результате волонёры проводят часы пытаясь разбить на складе каждую из палаток, чтобы найти те немногие, которые на самом деле пригодны к использованию. Тем временем, средняя продолжительность жизни палатки беженца до того, как его заберет полицейский – 3 дня. Аналагично проекту пончо, про который я упоминала в своем альбоме посвященному Strawberry Fair, один из наших волонтёров начал проект, целью которого является придумать простой дизайн палатки, которую можно было бы сделать из сущетсвующих сломанных или из другого легкодоступного материала (больше информации – http://camcrag.org.uk/sostents)

Отдельное восхищение хочется выразить кухне на складе, Refugee Community Kitchen. С 1го декабря 2015 года, они приготовили и раздали более чем 2 миллиона горячих обедов в Северной Франции. На данный момент это 1200 обедов в день. Каждый день с декабря 2015, без выходных. Возможно, кто-то из читателей этого поста помнит, что год назад, описывая кухню в лагере Александрии, где мы готовили на 400 людей, я писала, что никогда в жизни не резала столько помидоров, и что смесь арабской музыки и реггетона стала моим кухонным плейлистом. Так вот, в этот раз были Битлз, Абба и Боб Марли. И кажется свой помидорный рекорд я побила, при этом избежав резанья лука, которого, судя по одному из графиков, висящих на складе, эта кухня готовит более тонны (!) каждую неделю (!!!). Кухня RCK меня впечатлила неимоверно: со всей музыкой, туснёй и посудомоечными танцами, их работа организована максимально эффективно. За гигиеной и санитарией следят очень строго (например, всем раздают специальную одежду исключительно для кухни), и они планируют блюда так, чтобы можно было использовать численный перевес волонтёров на выходных, т.е. заставить их порезать лук на неделю вперёд. Около 4 часов дня, RCK выезжает на раздачу еды, но только люди, прошедшие специальную однодневную подготовку, могут в этом участвовать. Остатки еды с раздачи идут на ланч волонётрам на следующий день – и честное слово, они очень вкусны!

ЛЮДИ. Люди могут быть офигенными на многих уровнях. Я считаю себя умеренно открытым и умеренно социальным человеком, и я провела последние несколько лет в международных, либеральный и хорошо образованных тусовках. Но честное слово, никогда раньше я не чувствовала себя настолько на одной волне с людьми, с которыми я увидела первый раз в жизни буквально только что. И дело не в схожести мнений по поводу проблем беженцев или каких-то других социальных вопросах; дело в случайных вещах в случайных разговорах, мелких деталях, которые тем не менее тут же становятся глубокими темами для обсуждения. Я встретила людей, которые посвятили большинство своей сознательной жизни общественному активизму и людей, для которых это был первый раз; школьников и программистов на пенсии, работников паба и офисных менеджеров университета, школьных учителей и студентов. Печатая этот текст меня переполняет благодарность, вдохновение и любовь, которая идёт от и к этим людям.

В большем масштабе, мне кажется, что это невероятно круто, что все организации, которые я упоминаю в этом посте, которые делают столько нужных дел в разных аспектах, все они – небольшие негосударственные организации, основанные естественным образом, потому что людям, которым было не пофиг, хотелось выражать своё непофиг вместе, потому что оказалось, что в некоторых случаях, простые смертные могут сделать гораздо больше, чем правительства. В этих организациях почти нет иерархии, только долгосрочные волонтёры с большим количеством опыта. Нет бюрократии, но при этом есть организованность, прозрачность и разделённая ответственность. Например, на складе Help Refugees, все возникающие вопросы решаются на открытых сборах, и все решения принимаются путём демократического голосования (см. примеры на одной из фотографий).

И вот то, что не помещается у меня в голове: каким образом, как это возможно, что в пару километрах от того места, где ходят и дышат эти потрясающие волонтёры, есть другие люди, которые способны подойти к группе таких же людей, как они, и забрать то немногое, что те имеют. Я с готовностью признаю, что у ситуации в Кале есть много противоречивых моментов, и я много про это размышляла. Да, люди, про которых я говорю, фактически нарушают закон. Да, это в основном молодые парни, которые иногда ведут себя агрессивно. Да, у них на самом деле почти не осталось шансов реально добраться до Великобритании (я никогда в жизни не видела столько ограждений с колючей проволокой, как когда мы ехали через Кале). Да, некоторые из этих людей могли бы пойти в государственные лагеря, или в центры задержания, в зависимости от конкретного случая.

Однако. Во-первых, ни один пункт из вышеперечисленных не может оправдать то насилие, которому эти люди подвергаются со стороны французских властей. Во-вторых, мне кажется, стоит попытаться понять причины, по которым эти люди все ещё решают там оставаться. Насколько мне известно, изначально многие хотели попасть в Великобританию потому, что внезапно именно в Великобритании была хорошая репутация процесса воссоединения семей  (например, если старший сын отправится в рискованное путешествие первым, то потом остальная семья сможет к нему перебраться более безопасным способом). У некоторых (или у большинства, честно говоря, эту статистику я не знаю) из людей в Кале уже есть родственники или друзья в Англии, поэтому не очень удивительно, что они скорее готовы ухватиться за последнюю соломинку, которая может им помочь добраться до знакомых, чем оставаться в стране, где власти их избивают с периодичностью раз в неделю. К тому же, многие из них хотя бы немного говорят на английском, но не знают других европейских языков. Заявки на предоставление убежища многих людей в Кале были отклонены, что в теории значит, что они должны вернуться обратно в свои страны, в которых до сих пор идут военные действия, но, к счастью, наши правительства не собираются помогать им и в этом. Мне говорили, что если бы у людей в Кале были адвокаты, большинство из них могли бы подать успешную апелляцию на решение о предоставлении убежища, но очевидно, что нанять адвокаты каждому из 700 беженцев в Кале – за гранью возможностей любой негосударственной организации. Так и получается безвыходная ситуация, которая непонятно как может поддерживаться в долгосрочной перспективе. 

Конвои в Кале лежит в сердце деятельности CamCRAG’а, однако, только небольшой процент пожертвованных деней идёт на них. На данный момент, CamCRAG также вовлечен в проект Love4Lesvos, PhoneCredit for Refugees, а также помогает организации Solidarithe в Париже. Если вам интересно больше личных апдейтов по поводу этих и других проектов CamCRAG’a – следите на моим фейсбуком 🙂

Ну а если вам в принципе нравится, что мы делаем и вы хотите сделать пожертвование, вот ссылка – http://camcrag.org.uk/donating/, а если вы находитесь в или около Кембриджа, и хотите сами поучаствовать – дайте мне знать! Также, хочу обратить внимание что следующая неделя – Международная неделя беженцев, и во многих городах проходят всевозможные мероприятия. Ну и в завершении, мой первый раз в жизни использования хэштэга –  #chooselove ❤

Northern Greece

Cеверная Греция (по-русски ниже в каждой секции)

As I’ve mentioned before, the past 2 weeks I have been volunteering in Alexandreia refugee camp in Northern Greece with Refugee Support Greece. I don’t usually post about personal experiences on facebook but I think that raising awareness (and hopefully some money for the organisation) is worth the effort. It’s really hard to get all the background, facts, experiences, stories and mixed emotions together but I tried to do it in sections, together with photos, so please make sure to check out the photo descriptions (there’s a lot of text but half of it is translation for my Russian-speaking friends).

Как я уже упоминала, последние 2 недели я проработала волонтёром в лагере беженцев в Александрии (небольшой город в Северной Греции, НЕ Египет), с организацией Refugee Support Greece. Я обычно не пишу про свою жизнь в фейсбуке, но мне кажется, что привлечение внимания (и, надеюсь, немного денег) к проблеме стоит усилий. Очень сложно связать всю информацию, факты, опыт, истории и противоречивые эмоции вместе в один пост, но я попробовала сделать это по частям, вместе с фотографиями (текст в подписях к ним, русский всегда внизу).

The camp

Alexandreia camp is a relocation centre – that means residents come from other refugee camps (e.g. from the islands) and wait for the government’s decision on their relocation to another EU country. The wait for paperwork typically takes many months, if not years. I’ve seen people leave and new people arrive, with an average camp population of about 350. The majority are Syrians, with some Iraqis, too. About 80% are families with children, others – single men.

What I’ve seen in Alexandreia is actually not typical for a refugee camp at all. Alexandreia is considered a “five-star” camp. There are community spaces, kitchen, classrooms, a playground and a small football pitch, and people have a steady supply of food and clothes. All this didn’t exist when the camp opened slightly over a year ago. Since January, residents moved from tents to containers, which have electricity and air-conditioning (no running water though, bathrooms are public). For someone like me, coming from a Northern country, air-con may seem like a luxury, but not until you find out that right in that camp, before the containers were installed, a 3-day old baby died in a tent because of 45C heat.

The point is, the amount of work done here in a year is amazing. There are a few organisations operating on camp, including UNHCR, but Refugee Support played a crucial role in the camp development. They are now moving out of Alexandreia to focus on camps where help is needed more.

Лагерь

Лагерь в Александрии – это центр релокации, т.е. все жители переехали сюда из других лагерей (часто с островов) и ждут решения правительства о возможном переселении в другую страну ЕС. Эта бюрократия занимает многие месяца, если не года. Я видела, как одни люди приезжали, и другие уезжали; в среднем в лагере живут около 350 человек. Большинство сирийцы, но есть также и иракцы. Около 80% – семьи с детьми, остальные – молодые парни.
То, что я видела в Александрии – совсем не типично для греческого лагеря беженцев. Александрия считается “пятизвёздочным” лагерем. Здесь есть общественные помещения, классы для занятий, детская площадка, маленькое футбольное поле, и у жителей хватает еды и одежды. Всего этого не было, когда лагерь открывался чуть более года назад. С января люди живут в контейнерах, а не в палатках, и у них есть электричество и кондиционер (правда, нет водопровода, туалеты – общественные). Кому-то типа меня, из северной страны, кондиционеры могут показаться роскошью, но только до тех пор пока не узнаешь, что в этом самом лагере прошлым летом, когда контейнеры ещё не установили, трёхдневный ребёнок умер в палатке от 45-градусной жары.

Это я всё к тому, что работа, проделанная здесь за год, поражает. В лагере работают несколько организаций, включая UNHCR, но Refugee Support безусловно сыграла очень важную роль в его развитии. Недавно они приняли решение покинуть лагерь, чтобы сосредоточить усилия в тех местах, где помощь нужнее.

Shop

The shop is the place for food item distribution in a form of a point-based mini-market. It is part of the idea of Aid with Dignity – people can come and shop for groceries as they would in their home countries, choosing from a variety of fruits, vegs, canned foods etc, rather than just receiving a fixed set of items as it is often the case with humanitarian aid. The shop operates on a point-based system: each person has a certain number of points (always the same, it differs only between children/adults/pregnant) and can do their shopping once a week at a designated time.
The shop is the place where you see most of the camp residents. Quite a few speak English, but the majority doesn’t, so most of the communication consists of numbers (to convey points, either written down or in Arabic) and a few words that everybody knows, notably “problem/no problem”, “good/no good” and “finish”. And of course “my friend” – this is how they address anybody in English, which I like a lot. It is also interesting to note the diversity, for example, in women. Some look like your google image of a Muslim woman, with traditional dress and hijab (not covering the face though), while others wear T-shirts, shorts and flip-flops. The majority are in between – in Western clothes but with a headscarf.

Магазин

Раздача продовольственных продуктов оформлена в форме магазина. Это часть идеи Помощи с Достоинством – люди приходят за покупками, как они это обычно делают в своих странах, выбирая из предложенных фруктов, овощей, круп и т.п, вместо того, чтобы просто получать определенный набор продуктов, как это часто происходит при гуманитарной помощи. Магазин основан на системе пунктов: у каждого есть определенное количество пунктов (всегда одно и то же, отличие только между детьми/взрослыми/беременными), и жители приходят за покупками раз в неделю в конкретный день.
Магазин – место, где можно встретить многих жителей лагеря. Некоторые говорят по-английски, но большинство – нет, поэтому большая часть общения состоит из чисел (для передачи количества пунктов, написанных на бумажке или на арабском) и нескольких слов, которые все знают, в частности “problem/no problem”, “good/no good” и “finish”. И, конечно же,“my friend” – это то, как они обращаются к любому человеку по-английски, что мне кажется очень милым. Интересно также наблюдать за разнообразием, например, в одежде женщин. Некоторые выглядят как стандартная гугл-картинка мусульманки, с традиционным нарядом и хиджабом (но не закрывающим лицо), другие носят майку, шорты и шлёпанцы. Большинство где-то посередине – в западной одежде, но с головным платком.

Kitchen

Six days a week a hot meal is prepared in the common kitchen by our volunteers and some camp residents. It is mostly traditional Syrian food, e.g chickpeas and tahini, okra, etc, as well as more common things like salads and rice. The scale of cooking for 300+ people is impressive – we would cook 10 to 20 kg rice per day, and I’m pretty sure that in the past two weeks I cut a hundred times more tomatoes than in my entire life before. It was a lot of fun though, and always with a mix of Arab and reggaetón music in the background (Despacito is now my nostalgic kitchen song…).

Kitchen is the place where you interact with the camp residents the most. During my time in Alexandreia, three guys were working there – all about my age, and super nice. They (and other residents of the camp too) like to show smartphone pictures of the places they come from. A geography teacher from Iraq showed me his hometown Mosul. A great cityscape on the Tigres river, but it doesn’t exist anymore – the bridges are destroyed, the buildings levelled to the ground, and the great Mosque blown up literally yesterday.

A Syrian chef would show the photos of the food they cooked last night in their container. Sometimes he would bring it and ask us to try, in addition to everything that we cooked in the kitchen. The food was amazing, my favourites – home-made falafel and ice-cream. However, during the day in the kitchen he wouldn’t try the food himself – he, like many other camp residents, observed Ramadan, which means fasting from dawn to dusk, no food, no water. The primary purpose of Ramadan is promoting empathy for those who are less fortunate and encouraging actions of generosity. And yet, refugees, the ones fleeing the war and living in containers, still observe it.

Кухня

Шесть дней в неделю наши волонтёры вместе с жителями лагеря готовили горячую еду. В основном традиционную сирийскую, например, турецкий горох с тхиной, окра и т.д., а также более распространённые вещи типа салата и риса. Масштаб готовки для 300+ человек поражает – мы варили по 10-20 кг риса в день, и мне кажется, что я нарезала в сотни раз больше помидоров за последние 14 дней, чем за всю свою предыдущую жизнь. Зато это было весело, особенно с плейлистом из арабской музыки и реггетона на фоне (Despacito теперь у меня прочно ассоциируется с ностальгией по кухне…).

Кухня – место, где можно наиболее близко пообщаться с жителями лагеря. Во время моего пребывания там, три парня работали на кухне – все примерно моего возраста, очень дружелюбные и добрые. Они, как и другие жители лагеря, любят показывать фотки на смартфоне – своих городов, друзей, еды и т.п. Учитель географии из Ирака показывал мне фотки своего родного Мосула. Крутой городской пейзаж на реке Тигр, но в реальности его больше не существует – мосты разрушены, здания сравнены с землей, а соборная мечеть была взорвана буквально вчера.

Повар из Сирии любил показывать фотки еды, которую они по вечерам готовили у себя в контейнере, и часто приносил её и уговаривал волонтёров пробовать, в добавку ко всему, что мы вместе готовили на кухне. Еда вкуснейшая, мои фавориты – фалафель и домашнее мороженое. Однако, днём, пока мы вместе готовили, сам он ничего не пробовал, потому что, как и многие другие, соблюдал Рамадан, а это значит ни еды, ни воды от рассвета до заката. Смысл Рамадана в том, чтобы развивать эмпатию к тем, кому не так повезло в жизни, и поощрять великодушие и щедрость. И вот, беженцы, которые сами бегут от войны и живут в контейнерах, его соблюдают.

Kids

Almost half of the camp population are kids. They do what kids do – go to school, hang out in the playground, ride bikes. We played football with them and did some crafts, though the highlight was drawing. Thanks to Annie, who came up with and led the art project, the kids’ drawings will be soon displayed in a Californian museum. Here are two of them. I’ve seen the making of the first one and heard the explanations of the 9-year-old author – this is his family and some of the Refugee Support volunteers (including me!) on a boat heading to Germany. The second one was drawn by an older girl, and I think the picture explains everything better than words.

Дети

Почти что половина жителей лагеря – дети. Они занимаются тем, чем и положено – ходят в школу, играют на площадке, гоняют на великах. Мы играли с ними в футбол и делали всякие штуки руками (пластилин, самолётики…), но главным, пожалуй, было рисование. Благодаря одной из волонтёров, которая придумала и вела арт-проект, рисунки этих детей будут выставляться в музее в Калифорнии. Вот два их них. Я видела, как рисовали первый и слышала объяснение девятилетнего автора – это вся его семья, а также некоторые волонтёры нашей организации (включая меня!), плывём на лодке в Германию. Второй рисунок нарисован девочкой постарше, и тут уже, как мне кажется, он сам выражает всё лучше слов.

Warehouse

I’ve had a chance to work in two warehouses – a huge one in Thessaloniki, which belongs to another NGO that we helped, and our own one nearby, in which we had to pack everything since we are moving out of Alexandreia. Great way to play tetris by stacking packs and boxes, develop parking skills by using a pallet jack and of course, burn some calories by moving crates.

Склад

Моя работа также включала в себя помощь на двух складах . Один огромный в Салониках, принадлежащий другой негосударственной организации, которой мы просто помогали, а другой наш собственный рядом с лагерем, в котором нам надо было всё паковать в связи с предстоящим переездом. Работа на складе – отличный способ поиграть в тетрис, складывая коробки разного размера, развить навыки парковки, передвигая палеты специальной машиной, ну и конечно сжечь лишние калории, таская ящики.

People helping people

It’s been amazing to work alongside other volunteers at Refugee Support, an international bunch of people who truly care and who want to get stuff done. I cannot express how grateful I am to all of you, for your time dedicated helping others and for our time together.

Apart from volunteers from Refugee Support, I had a chance to meet some amazing people from other NGOs, and was particularly impressed by NGO workers who were refugees themselves not so long ago. Their stories were the most heartbreaking. I don’t feel comfortable sharing specifics here, but they were literally first-hand horror stories that you hear in the media – the atrocities of human trafficking, people drowning, people seeing their friends and relatives killed… As a vague example though, I can say that once we had lunch with a guy from Aleppo, who used to be in White Helmets. And if you don’t know what White Helmets are, like I didn’t not so long ago, it’s worth at least reading in wiki (https://en.wikipedia.org/…/White_Helmets_(Syrian_Civil…).

Люди помогают людям

Было очень круто работать вместе с другими волонтёрами Refugee Support, людьми со свего света, которым не пофиг, и которые реально хотят делать вещи. Мне не хватает слов, чтобы описать, насколько я им благодарна, за их время, посвящённое помощи другим, и за наше время, проведенное вместе.

Кроме волонтёров нашей организации, у меня был шанс встретить потрясающих людей из других НГО, и особое впечатление на меня произвели те работники, которые не так давно сами были беженцами. Их истории оказались самыми душераздирающими. Я не чувствую себя в праве писать подробности здесь, но это были истории из первых рук о том, о чём все слышат в СМИ – ужасы контрабанды людей, тонущие люди, родные и близкее, убитые на глазах… В качестве неконкретного примера могу только сказать, что в какой-то момент за обедом к нам присоединился парень из Алеппо, который был в Белых Шлемах. И если вы не знаете, что такое Белые Шлемы (как и я не знала до того момента), об этом стоит почитать хотя бы на википедиии (https://en.wikipedia.org/…/White_Helmets_(Syrian_Civil…).

Refugee Support Europe

Refugee Support Greece
The work of big humanitarian agencies and governmental organisations dealing with the crisis has received criticism for corruption and inefficiency. Refugee Support is an NGO and operates on a much smaller scale, but is able to deliver personal and professional aid. In their 3 camps, they work in cooperation with the bigger organisations and with the local Greek community, and the work is organised very efficiently. Importantly, they operate on principles of aid with dignity, adhering to high ethical standards. I saw their amazing work in action, and consider myself lucky for having been a small part of it.

I can assure you that donations they receive go directly to supporting refugees and do make a difference. Please consider making one via one of the links: http://bit.ly/2tbeqV9 in GBP ; http://bit.ly/2s6FEvZ in EUR or other currencies. Also, if you’re interested, I definitely recommend checking out their facebook and webpage (http://www.refugeesupport.eu/) – what you see from their photos and videos is exactly what I saw during my time in Greece.

Организация

Работа больших агентств гуманитарной помощи и государственных организаций связанных с беженцами часто подвергается критике за неэффективность и коррумпированность. Refugee Support – негосударственная организация (НГО), которая действует в гораздо меньшем масштабе, но зато предоставляет персонализированную и профессиональную помощь. В их трёх лагерях, они работают в сотрудничестве с более крупными организациями и с местными греческими предприятиями и жителями, и работа идёт очень эффективно. В основах Refugee Support также лежит принцип помощи с достоинством, придерживаясь высоких этических стандартов. Я видела своими глазами ту огромную работу в действии, и считаю, что мне очень повезло быть небольшой её частью.

Я лично ручаюсь за то, что все пожертвования идут прямо на поддержку беженцев, и реально имеют значение. Пожалуйста, рассмотрите возможность пожертовавать деньги по одной из ссылок: http://bit.ly/2tbeqV9 в фунтах, http://bit.ly/2s6FEvZ в евро или другой валюте. Также, тем, кому интересно, я рекомендую посмотреть их сайт (http://www.refugeesupport.eu/) и страницу на фб,- то, что вы увидите на фотографиях и видео там, это именно то, что я видела в реальности всё это время в Греции.